Феномен магии в искусстве иллюзии

Д. Власов 

     Толковый словарь русского языка определяет фокус (от нем. Hokuspokus) как «ловкий прием, трюк, обманывающий зрение, основанный на проворстве и быстроте движений, на знании каких-либо закономерностей, особенностей и т.п.» [1]. Но если обывателя такое определение вполне устроит, то профессионалы и любители фокусов захотят его существенно дополнить, расширить и даже в чем-то возможно не согласиться.

     Дело в том, что фокус – это больше, чем просто красивый обман. Искусство иллюзии – очень сложный и специфический жанр, в основе которого лежит не столько эффект обмана, сколько феномен магии, таинственности, облеченный в развлекательную форму. Очевидно, что самые эффектные иллюзионные номера завораживают в первую очередь своей необъяснимостью, таинственностью, ощущением происходящего волшебства, в которое зритель верит (хотя бы даже несколько секунд), и лишь только потом начинает пытаться найти объяснение происходящему. Иными словами впечатление от хорошего фокуса имеет совершенно иную природу, нежели впечатление от разгадывания головоломки или решения задачи.

     Каждый человек испытывает эмоциональное напряжение и даже порой кратковременный страх при виде явлений или событий, не поддающихся рациональному объяснению. Такое переживание впечатлений происходит на уровне лимбической системы – самой древней структуры головного мозга, отвечающей за инстинктивное поведение человека, его эмоции, чувства [2]. Учитывая то, что магия как социокультурный феномен существовала на всем протяжении развития человечества, можно предположить о наличии некоторых механизмах так называемой «генетической памяти».

     Известно, что уже 80 тысяч лет назад существовали и практиковались магические ритуалы и действия, о чем свидетельствуют обнаруженные древние кости некоторых животных в пещерах неандертальцев, а также другие находки [3, С. 404]. Магия существовала в различных формах ее проявления на всем протяжении развития человечества (как ритуальный обряд, религиозное чудо, духовная практика, шаманство, знахарство, гадание, в конце концов, как развлекательное направление, мошенничество, шарлатанство). Отчасти этим объясняется многозначность понимания слова «магия», его многогранная смысловая зависимость от контекста употребления. Так, по наблюдению О. Степанова (обладателя большой информационной базы по фокусам), популярная в английском языке фраза, часто произносимая после показа фокуса, «It’s a magic», есть не что иное, как игра слов: с одной стороны, исполнитель честно заявляет, что это всего лишь фокус (magic as trick), с другой стороны – говорит, что все происходящее – магия. Однако в русском языке слово магия в большей степени носит мистический окрас, и обладает скорее эзотерической коннотацией, нежели слово фокус.

     Следует отметить, что феномен магии исследовали многие выдающиеся философы, психологи, этнографы (В. Ф. Гегель, Ф. Ницше, И. Кант, К. Леви-Стросс, Б. Рассел, B.C. Соловьёв, В. И. Даль, К. Зелигманн, Л. Леви-Брюль). Заслуживают интерес и работы отечественных теоретиков и практиков в области иллюзионного искусства: В.С. Свечников [4, 5], А. Карташкин, А. Чар и др. Более того, сама философия и образ жизни многих мыслителей от античности до нового времени (Пифагор, Гераклит, Кеплер, Ньютон, Лейбниц, Паскаль, Фихте, Шеллинг, Сведенборг, Шопенгауэр и др.) были в той или иной степени связаны с мистикой. Мистические мотивы присущи даже некоторым течениям современной философии, обнаруживаясь например, в таких сугубо рационалистических направлениях, как неопозитивизм, интерпретированный в ряде высказываний Л. Витгенштейна как род «апофатической» мистики, аналог «благородному молчанию» буддистов [6].

     Историчность магии отмечал и основоположник психоанализа 3. Фрейд. Его работы «Тотем и табу» и «Будущее одной иллюзии» дополнили понимание сущности магии в аспекте сознания и бессознательного. По мнению 3. Фрейда магия не могла бы возникнуть, а тем более столько лет существовать, если бы она не имела глубинных психологических предпосылок. На основании своего психоаналитического опыта 3. Фрейд отмечал, что «современная магия или её отдельные магические действия могут порождаться различного рода психологическими комплексами; анимистическими верованиями, с которыми магия связана и которые существуют и теперь» [7]. Магия первоначально в отличие от появившейся позднее религии, возникла у людей, в структуре сознания которых ещё не был до конца сформирован противовес «Оно» в виде «Сверх Я» [8]. Таким образом, 3. Фрейд говорил об истоках магии, её социально-психологических причинах возникновения и распространения.

     Учитывая многовековые магические традиции прошлого можно утверждать, что магия, магические обряды, повлияли и наложили отпечаток на культуру, иррациональные представления людей, их отношение к непознанному, таинственному, необъяснимому. В результате этого можно сделать предположение, что магия как искусство иллюзии вызывает особый интерес у современного человека, перекликаясь с определенными древними инстинктами, имеет связь с некоей сакральной исторической памятью, сложившейся в результате эволюции психики и культурно-антропологического филогенеза.

     Интересно отметить, что некоторые иллюзионисты понимают особенность восприятия мистически окрашенных действий, и показывая фокусы, активно используют мистический образ в своих номерах (например, это особо распространено в ментальной магии), как бы аппелируя к той самой древней человеческой особенности «преклонения перед силами магической природы (supernatural)». Это значительно усиливает эффект, поскольку маг как бы обращается к самым древним инстинктам, tribal чувствам, пробуждает у зрителя первородное отношение к магическим актам, виртуально созданным артистом. К сожалению, понимают это и различного рода шарлатаны (колдуны и «экстрасенсы»), спекулируя на теме магии и играя на тех же самых струнах, но уже с другой целью.

     По глубокому убеждению автора настоящий артист иллюзионного жанра обязан обладать способностями аутентично воссоздавать виртуальную реальность магических актов в процессе своего выступления в той или иной мере. Проще говоря, если фокусник не умеет создавать ощущение чуда во время концерта, ощущение настоящего волшебства, то это трагедия для фокусника. В этом случае фокусник как артист превращается в жонглёра, шоумена, ведущего, ловкача, трюкача, но не волшебника, не человека из мира магии. Безусловно, отсутствие магической составляющей может быть компенсировано хореографией, танцами, юмором, дополнительными эффектами развлекательного характера, делая представление иллюзиониста интересным для зрителей. Но потенциально или реально фокусник должен обладать способностью удивлять, делать волшебство, и, в первую очередь, именно удивляя развлекать.

     Схожие размышления о соотнесении категорий «удивлять-развлекать» приведены в книге известного американского фокусника Дарвина Ортиза «Strong Мagic» [9]: «Если вы действительно думаете, что фокусы не имеют никакой ценности, кроме как быть крючком, на который подвешивается музыка, танцы, юмор и сексуальная составляющая, то вам лучше стать музыкантом, танцором, юмористом или стриптизёром и забыть о фокусах. Я верю, что фокусы могут не только сами по себе представлять настоящее развлечение, но и предлагают развлекающие переживания, которые качественно отличаются от того, что аудитория может получить от музыки, танцев, шуток и любой другой формы развлечения. Эти уникальные переживания идут от таинственного, от ощущения невозможности. <…> Вы никогда не должны упускать из виду свою главную задачу: предоставлять аудитории возможность переживать чувство таинственного. Если фокусы хоть в какой-то мере претендуют на то, чтобы называться искусством, то это основывается исключительно на их уникальной возможности позволять зрителю сталкиваться с невозможным, вместе с сопровождающим это ощущением возбуждения <…>. Это чувство переживания таинственного, не только самое необычное, но также и самое сильное из развлекательных ощущений, которые вы, как фокусник, можете предоставить аудитории» (перевод О. Степанова).

     Во время философских бесед с известным ментальным магом Александром Чаром, автор статьи также находил подтверждение вышеприведенной точки зрения о необходимости доминанты магической составляющей в действиях фокусника. По мнению А.Чара исторически произошло разделение магического жанра на два направления: чисто развлекательное (комическое, цирковое, основанное на манипуляции, эстетики престидиджитации) и направление мистической магии, в основе которого лежит театрализация действа, актерская игра, эзотерика и нечто сокровенное, таинственное. Несмотря на то, что данные направления могут иметь общую техническую базу, они не пересекаются жанрово, эстетически (а порой даже и этически), по-разному воспринимаются зрителями в любых своих развлекательных формах.

     В.С. Свечников также указывает на то, что «много лет назад магия как бы разделилась на два принципиально различных направления: одно из них относит магию к оккультным наукам со всеми присущими оккультизму аксессуарами, другое провозгласило развлекательный характер магии и с тех пор продолжает развиваться, как синтетический вид искусства – иллюзионизм или сценическая магия. И в том, и в другом направлениях магии, однако, принцип сохранения магического секрета остается главным <…> Магия, как оккультная наука, отрицает наличие в своем арсенале секретных иллюзионных приемов <…> эти приемы камуфлируются специфическими заговорами, заклинаниями, магическими ритуалами, тщательно маскирующими секретную сущность демонстрируемого феномена. <…> Иллюзионизм провозглашает одним из своих принципов сохранение секрета магического феномена от зрителей – это главное условие создания и сохранения иллюзии чуда [10, С.7-8].

     Очевидно, что в зависимости от интеллекта, образования, культуры, психологических предрасположенностей и иных свойств личности формируется отношение человека к непознанному. Сталкиваясь с событиями или явлениями, парадоксальными по своей сути или не вписывающимися в рамки представлений и предшествующего жизненного опыта, человек находит то или иное объяснение происходящему исходя из собственных экзистенциальных и культурных доминант. И если для одного зрителя увиденное чудо – это всего лишь фокус, то для другого – некое физическое явление, для третьего – нечто магическое, паранормальное, для четвертого – гипноз или изменение сознания, для пятого – чистый обман и т.д.

     Иными словами, у зрителя всегда происходит рационализация увиденного в соответствии с личностными предпосылками, убеждениями, верой, философией, миропониманием. По этой причине «степень погружения в магию» каждый иллюзионист выбирает индивидуально, исходя из собственных этических размышлений, интерсубъективного восприятия и позиционирования своих магических навыков. Так, например, известные мистификаторы Ури Геллер, Вольф Мессинг не выходили из образа даже за пределами сцены. Другие же артисты считают аморальным даже намек на то, что фокусы имеют хоть какое-то отношение к сверхъестественному. Тем не менее, следует признать весьма точным знаменитое изречение Робера-Удена о том, что «фокусник, тот же артист, с одним исключением – сходя со сцены, он продолжает играть».

     Автору ближе в этом вопросе позиция известного английского менталиста Деррена Брауна (Derren Brown), утверждающего, «I am often dishonest in my techniques, but always honest about my dishonesty» [11] – «Я часто нечестен в своих техниках, но всегда честен в отношении своей бесчестности». Интересен и контекст, в котором употребляется это высказывание: «As I say in each show, 'I mix magic, suggestion, psychology, misdirection and showmanship'. I happily admit cheating, as it's all part of the game. I hope some of the fun for the viewer comes from not knowing what's real and what isn't. I am an entertainer first and foremost, and I am careful not to cross any moral line that would take me into manipulating people's real-life decisions or belief systems» [там же] – «Я охотно сознаюсь в мошенничестве, поскольку это является «неотъемлемой» частью игры. Я надеюсь, зрителю нравится пребывать в неведении относительно того, что является правдой, а что нет. Ведь в первую очередь я артист, и это самое важное. И я забочусь о том, чтобы не нарушать какие-либо моральные нормы, что вовлекло бы меня в манипулирование людьми при принятии ими решений в реальной жизни или измени их мировоззрения, системы убеждений».

     В заключение следует отметить, что вся история общественной мысли пронизана интересом к магии как одному из древнейших элементов человеческой жизни. И каждая историческая эпоха давала собственные образы мага и его практики, соответствующие их реальной социальной роли, с одной стороны, и с другой – отношение к магии со стороны общественного сознания. Магия, возникнув на заре человечества и пройдя сквозь века и тысячелетия, продолжает существовать до сих пор как специфический феномен, имеющий свою структуру, по-прежнему выполняющий многочисленные функции в обществе [12].